— Когда это было?

— Наверное, около половины пятого.

— Ты опоздал всего на несколько минут.

Они взглянули друг на друга и отвернулись. Наконец она не смогла удержаться:

— Зачем ты хотел меня видеть?

— Чтобы поздравить с Рождеством, зачем же еще? — едко ответил он.

Она покраснела от досады и с тоской посмотрела на табло. Поезда не будет еще целую вечность — почти десять минут.

— Ты похудела. И подстригла волосы, — с недовольством заметил он. — Мне длинные больше нравились.

Как раз поэтому она их и подстригла.

— А твои еще поседели, — огрызнулась она.

— Ничего удивительного, — с горечью ответил он, и снова воцарилось напряженное молчание, связавшее их посреди шумной толпы в буфете. Прервал молчание резкий голос Ника: — Как у тебя дела, Джудит, — честно?

Она остановила взгляд на своих черных замшевых сапогах, купленных по случаю Рождества.

— Нормально. Работа в фирме кипит. Я получила повышение.

— Поздравляю.

— Спасибо. А ты? Все в этих вечных кругосветных путешествиях?

Ник повернулся к ней.

— Теперь это будет редко. Ты, наверное, знаешь, папа скоро уйдет на пенсию. Я нужен здесь.

Джудит насмешливо повела бровью.

— Будешь наконец сидеть как прикованный за столом? Такого я от тебя не ожидала.

— Я и сам от себя такого не ожидал. Но если подумать, я, наверное, все время знал, что этим кончится.

— Жаль, раньше ты об этом не говорил.

— В самом деле? — Он резко повернулся и перехватил ее взгляд.

— Что — в самом деле?

— Ты сказала — жаль. Может, наши отношения сложились бы иначе, если бы я раньше отказался от своих поездок?

— Вряд ли. — Джудит повернула голову и посмотрела на табло. — Мне пора. Поезд вот-вот подойдет.

На платформе гулял ветер, окатывая пассажиров ледяной дождевой водой, и, пока не подошел местный, из двух вагонов, состав, Джудит успела промокнуть и замерзнуть.