— Пожалуй, неплохо придумано. Кстати, — сказала она, — где ты собираешься провести Рождество?

Ник на секунду задержался с ответом.

— Во Фрайере-Хейвене.

Джудит посмотрела на него с удивлением.

— Но твои родители на Карибском море. Я… обедала с ними в последнее воскресенье перед их отъездом.

— Зачем этот извиняющийся тон? — усмехнулся Ник. — Я знаю, что ты постоянно встречаешься с ними.

— Здесь нет никакого секрета, — резко ответила она. — Лидия всегда говорила, что наш с тобой разрыв не повлияет на мои отношения с ней или с твоим отцом. И я рада этому: я очень привязана к ним. Я не так уж часто езжу во Фрайерс-Хейвен, но всегда получаю удовольствие от поездок.

— Им тоже приятно тебя видеть. Моя матушка только и твердит мне об этом. — Ник невесело усмехнулся. — Они оба ведут себя так, будто это я тебя бросил, а не наоборот.

Автобус остановился, и несколько пассажиров сошли. Остановка отвлекла их, и между ними вновь воцарилось молчание. Для Джудит молчание было лучше этого разговора, который, кроме ссоры, ничем не мог кончиться.

Джудит откинулась на спинку сиденья, чувствуя, что ее покинули силы: запоздалая реакция на неприятную неожиданность — встречу с Ником. Они не виделись десять месяцев, с того дня, когда он разыскал ее в Лонгхоуп и добился от нее объяснений. Они обменялись резкостями, поставили точки над «i», после чего Ник сел в машину и помчал от фермы на такой скорости, что чуть не разбил свой «лотос» на колдобинах ведшей к шоссе проселочной дороги. И вот они снова вместе. Из-за какой-то непогоды.

Джудит украдкой взглянула на знакомый орлиный профиль сидевшего рядом с ней мужчины, потом отвернулась и стала всматриваться в темноту, освещенную редкими фонарями там, где у дороги встречались сбившиеся в кучу домишки. Автобус снова и снова останавливался, выпуская пассажиров, и наконец они с Ником остались одни в салоне.